Геннадий Слизов
Сохранилась репродукция картины из коллекции княгини М.А.Мещерской с изображением усадьбы Стольное.
Картина предположительно написана владельцами усадьбы в 1830-40 годах. На картине кроме самого дома изображен помпезный проезд экипажей. Впереди карета, запряженная шестеркой лошадей цугом, перед ней несется всадник, указывая дорогу. На крыльце хозяева, встречающие гостей. Справа у флигеля теснится любопытствующая челядь, носятся девки, которым надо накормить гостей. Дом Безбородко славился хлебосольством. Перед домом огромная круглая клумба, усаженная цветами.
Лучшим пояснением к этой картине будут воспоминания ранее упомянутого Ф.Е.Кистяковского, родившегося и выросшего в усадьбе. Воспоминания относятся к 1809 году и описывают приезд из Петербурга графа Ильи Андреевича Безбородко
«Распространилась молва, что скоро приедет граф со всем своим семейством… С полудня появились кареты, штук до шести, после разные экипажи. Когда кареты въезжали на парадный двор, то последние экипажи были только в начале въезда. Для нас, детей памятно, как гайдуки скакали перед каретами, кучера и форейторы хлопали бичами, колокольчики звенели; все это с последней станции одето в ливреи, в золотых позументах и шляпах с позументами. Из Петербурга и другой какой-то экономии приехало два оркестра музыки: один духовой, а другой-инструментальный. ..
На другой день рано явились с визитом: первый-генерал Бобир с семейством, Даниловичи-Городинские, священник Василий Воронкевич…, затем исправник и заседатель…
Вскоре по приезде графа с семейством начали съезжаться гости из Чернигова. Шли приготовления к освящению Домницкой обители. Прибыли из Чернигова губернатор Григорий Петрович Милордович, а затем за день или более преосвященный Михаил, архиепископ Черниговский.
Матери моей и отцу ни днем ни ночью не было покоя: все приезжие являлись на поклон. Затем безпрерывные требования для кухни за провизией, а тут постоянно прибегали за сливками, сливочным маслом, за вареньем, разными пряностями. Питье находилось у дворецкого. Вина и ликеры печатные помещались в погребе под комнатами, а пиво, мед, кислощи и наливки- в отдельном каменном погребе. В конторе было пять писарей с главным конторщиком. Можно судить, сколько расходилось. Всего было 25 коров, да к приезду графа пригнано из степных экономий столько же дойных. 12 душ коровниц утром и вечером надаивали шесть носаток, каждая на ведер в 7. Каждая коровница несла такую носатку на жерди, лежащей на плечах, самая же носатка висела на средине. Приходили к ледовне и здесь разливали в гладыжки, коих было несметное количество; здесь снимали сливки, молоко раздавали дворне, потом снимали сметану и здесь же вливали в колотушку для битья масла. Большое количество отсылали на кухню.
Был птичий двор; больше тысячи было там домашней птицы-индюков, гусей, уток, кур. Тут же был винокуренный завод, хлебные сараи и клуни… Там была построена целая колония хат для рабочего народ.
За день большим обозом отправилась кухня в Домницкий монастырь. Дан был приказ ловить рыбу во всех возможных озерах. Рано с рассветом тронулся весь кортеж карет и прочих экипажей с гостями и ливрейной прислугой. Много карет и экипажей возвратились вечером, а другая часть на следующий день. Готовились опять к балу, заготовляли плошки разные фонари, фейерверки; несколько фалконетов (прим.-род малой пушки) выставлено или , как именовали их, мощирей на площадке в саду. Опять прибыло много гостей. Дня три это продолжалось… По окончанию балов стали разъезжаться; вскоре уехали и петербургские гости и зятья. Остались граф и и графиня с сыном».